Гайворонский Иван Васильевич – д-р. мед. наук, профессор, зав. кафедрой нормальной анатомии
ул. Академика Лебедева, 6ж, Санкт-Петербург, 194044
Ivan V. Gaivoronskii – Doct. Sci. (Med.), Professor, Head of Normal Human Anatomy Department
ul. Akademika Lebedeva, 6zh, SaintPetersburg, 194044
Соловьев Кирилл Владимирович – аспирант кафедры нормальной анатомии, хранитель фундаментального анатомического музея
Санкт-Петербург
Kirill V. Solov'ev – postgraduate student at the Normal Human Anatomy Department, Curator of the Anatomical Museum
Saint-Petersburg
Нестеров Дмитрий Викторович – преподаватель кафедры нормальной анатомии
Санкт-Петербург
Dmitrii V. Nesterov – educator at the Normal Human Anatomy Department
Saint-Petersburg
Кириллова Мария Петровна – канд. мед. наук, доцент кафедры нормальной анатомии
Санкт-Петербург
Mariya P. Kirillova – Cand. Sci. (Med.), Associate Professor atthe Normal Human Anatomy Department
Saint-Petersburg
В настоящее время существует ряд подходов к определению формы мозгового черепа и вариантов ее классификаций. Однако классические методы не отражают в полной мере трехмерные характеристики черепа, а новые методы являются чрезвычайно трудоемкими, требуют больших трудозатрат, а также специальных, редких и весьма дорогих приборов. Авторы данной статьи предлагают интегративную оценку формы мозгового черепа, основанную на комбинации результатов краниометрических измерений и краниоскопических характеристик.
Цель исследования – изучить возможности интегративной методики оценки формы мозгового черепа для выявления типовых и половых закономерностей его строения в норме и при деформациях.
Материал и методы. Исследование проведено на 631 паспортизированном черепе жителей европейской части России первого и второго периодов зрелого возраста. Для оценки формы мозгового черепа определяли поперечно-продольный и высотно-продольный указатели и оценивали краниоскопические признаки, обусловленные половым диморфизмом и наличием деформаций, а также описательные формы свода черепа.
Результаты. Изучено 9 краниометрических интегрированных форм мозгового черепа, каждой из которых соответствуют характерные краниоскопические, в том числе половые признаки. Преобладает брахи-гипсикранная форма мозгового отдела черепа (35,8%), далее в порядке уменьшения следуют: брахи-ортокраны (20,8%), мезо-ортокраны (20,3%), мезо-гипсикраны (10,3%), мезо-хамекраны (5,9%), брахи-хамекраны (2,7%), долихо-хамекраны (2,0%), долихо-ортокраны (1,9%), долихо-гипсикраны (0,3%). Среди долихо-хамекранов была выявлена самая высокая частота встречаемости деформаций мозгового отдела (46%), обусловленная краниосиностозами, платикранией и плагиокранией. Установлено, что интегративная оценка формы мозгового черепа позволяет определять наличие деформаций.
Заключение. Оценка формы мозгового черепа только по одному из указателей не является адекватной и достаточной. При распределении черепов по интегрированным краниометрическим формам получаются более однородные выборки по сравнению с применением только одного краниометрического указателя (коэффициент корреляции Пирсона увеличивается до 0,8–0,9). Для каждой из девяти описанных интегрированных форм черепа характерны специфические проявления краниоскопических признаков, преимущественно связанных с полом.
Currently, a number of approaches exist for determining braincase shape and its classification variants. Yet, classical methods fail to capture the full three-dimensional characteristics of a skull, whereas newer methods are exceedingly labor-intensive, demand substantial effort, and rely on specialized, rare, and highly costly instruments. The authors of the present article propose an integrative assessment of braincase shape, based on a combination of craniometric measurement results and cranioscopic characteristics.
The aim of the study was to investigate the capabilities of an integrative method for braincase shape assessment in revealing typological and sex-related patterns of its structure in the norm and in deformation.
Material and methods. The study was carried out on 631 documented skulls of individuals from the European part of Russia, representing the first and second periods of mature adulthood. Braincase shape was assessed by determining the cranial breadth-length and height-length indices, and by evaluating cranioscopic features related to sexual dimorphism and the presence of deformities, as well as descriptive forms of the cranial vault.
Results. Nine integrated craniometric forms of the braincase were examined, each associated with distinct cranioscopic characteristics, including those related to sex. The brachy-hypsicranial form of the neurocranium predominates (35.8%), followed in descending order by: brachy-orthocranic (20.8%), meso-orthocranic (20.3%), meso-hypsicranic (10.3%), meso-chamaecranic (5.9%), brachy-chamaecranic (2.7%), dolicho-chamaecranic (2.0%), dolicho-orthocranic (1.9%), and dolicho-hypsicranic (0.3%). The highest frequency of braincase deformities (46%) was found among the dolicho-chamaecranic group, attributed to craniosynostoses, platycrania, and plagiocephaly. The integrative assessment of braincase shape was shown to be effective in detecting the presence of deformities.
Conclusion. Assessment of braincase shape based solely on a single index is inadequate and insufficient. Classifying skulls by integrated craniometric forms yields more homogeneous samples than the use of only a single craniometric index (with Pearson's correlation coefficient rising to 0.8–0.9). Each of the nine described integrated forms of a skull exhibits specific cranioscopic features, primarily related to sex.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.