Соболева Мария Юрьевна – ассистент кафедры нормальной анатомии человека.
ул. Студенческая, 10, Воронеж, 394036
Mariya Yu. Soboleva – teaching assistant of Human Anatomy Department of N.N. Burdenko Voronezh State Medical University.
Studencheskaya ul., 10, Voronezh, 394036
Алексеева Наталия Тимофеевна – д-р мед. наук, профессор, зав. кафедрой нормальной анатомии человека.
Воронеж
Nataliya T. Alexeeva – Doct. Sci. (Med.), Professor, Head of Human Anatomy Department of N.N. Burdenko Voronezh State Medical University.
Voronezh
Клочкова Светлана Валерьевна – д-р мед. наук, профессор кафедры анатомии человека.
Москва
Svetlana V. Klochkova – Doct. Sci. (Med.), Professor of Human Anatomy Department of Patrice Lumumba Peoples' Friendship University of Russia.
Moscow
Соколов Дмитрий Александрович – канд. мед. наук, доцент кафедры нормальной анатомии человека.
Воронеж
Dmitrii A. Sokolov – Cand. Sci. (Med.), Associate Professor of Human Anatomy Department of N.N. Burdenko Voronezh State Medical University.
Voronezh
Шишкина Виктория Викторовна – канд. мед. наук, доцент, зав. кафедрой гистологии.
Воронеж
Viktoriya V. Shishkina – Cand. Sci. (Med.), Associate Professor, Head of the Department of histology of N.N. Burdenko Voronezh State Medical University.
Voronezh
Никитюк Дмитрий Борисович – д-р мед. наук, профессор, акад. РАН, директор ФИЦ питания, биотехнологии и безопасности пищи.
Москва
Dmitrii B. Nikityuk – Doct. Sci. (Med.), Professor, Acad. of RAS, head of Federal Research Center for Nutrition, Biotechnology and Food Safety.
Moscow
Цель исследования – оценить волокнистый компонент дермы кожи на фоне ожогового раневого процесса при местном использовании молекулярного водорода. Материал и методы. В эксперименте на 24 белых крысах-самцах линии Wistar моделировали ожоговую рану в межлопаточной области животного. Сформировали две группы: контрольную со спонтанным заживлением и группу с местным использованием водного раствора молекулярного водорода. Материал забирали на 3-и и 7-е сутки. С помощью гистохимических методов оценивали волокнистый компонент дермы кожи. Результаты. На 3-и сутки раневого процесса в группе с использованием молекулярного водорода определялись начальные этапы формирования упорядоченных коллагеновых агрегатов, состоящих из тонких, извитых ретикулярных волокон, а в перифокальных участках раны начинали появляться клеточные представители фибробластического дифферона веретеновидной формы с крупным, бледным ядром, однако их количество было незначительным. В контрольной группе на 3-и сутки ожога отмечалась хаотичная сеть и более плотное распределение ретикулярных волокон. На 7-е сут дерма в зоне ожога представлена плотным волокнистым компонентом с неупорядоченно расположенными толстыми, короткими волокнами, преимущественно коллагена I типа. В более глубоких слоях дермы волокна формировали плотные тяжи. В группе с использованием молекулярного водорода наблюдалось увеличение количества фибробластов, а также упорядоченная сеть волокон, преимущественно коллагеновых I типа с немногочисленными ретикулярными волокнами. Заключение. Местное применение молекулярного водорода приводит к более физиологичной организации коллагеновых и ретикулярных волокон, а также к увеличению клеточного представительства фибробластического дифферона.
The aim was to evaluate the fibrous component of the skin dermis against the background of a burn wound with local application of molecular hydrogen. Material and methods. A burn wound in the interscapular region was simulated in an experiment on 24 white male Wistar rats. Two groups were formed: the control group with spontaneous healing and the group with local application of an aqueous solution of molecular hydrogen. The material was collected on the 3rd and 7th days. The fibrous component of the skin dermis was evaluated using histochemical methods. Results. On the 3rd day of the wound process, the initial stages of ordered collagen aggregates formation consisting of thin, convoluted reticular fibers were determined in the group receiving molecular hydrogen, and cellular representatives of fibroblastic differon of a fusiform shape with a large, pale nucleus began to appear in the perifocal areas of the wound, but their number was insignificant. On the 3rd day after the burn, the control group had a chaotic network and a denser distribution of reticular fibers. On day 7, the dermis in the burn area was represented by a dense fibrous component with irregularly arranged thick, short fibers, mainly of type I collagen. In the deeper layers of the dermis, fibers formed dense strands. In the group receiving molecular hydrogen, an increased number of fibroblasts was detected, as well as an ordered network of fibers, mainly of type I collagen with a few reticular fibers. Conclusion. The local application of molecular hydrogen leads to a more physiological organization of collagen and reticular fibers, as well as to an increase in the cellular representation of fibroblastic differon.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.